Терминал пискнул. СЛЕДОПЫТ ЗАПУЩЕН Сьюзан знала, что пройдет несколько часов, прежде чем Следопыт вернется. Она проклинала Хейла, недоумевая, каким образом ему удалось заполучить ее персональный код и с чего это вдруг его заинтересовал ее Следопыт. Встав, Сьюзан решительно направилась подошла к терминалу Хейла. Экран монитора был погашен, но она понимала, что он не заперт: по краям экрана было видно свечение.

Криптографы редко запирали свои компьютеры, разве что покидая Третий узел на ночь.

Думаю. У нас есть кое-какие данные. Танкадо неоднократно публично заявлял, что у него есть партнер. Наверное, этим он надеялся помешать производителям программного обеспечения организовать нападение на него и выкрасть пароль. Он пригрозил, что в случае нечестной игры его партнер обнародует пароль, и тогда все эти фирмы сойдутся в схватке за то, что перестало быть секретом.

Разница равна трем. Он медленно потянул к себе микрофон. В то же самое мгновение Сьюзан опять бросила взгляд на руку Танкадо, на этот раз посмотрев не на кольцо… не на гравировку на золоте, а на… его пальцы. Три пальца. Дело было вовсе не и кольце, a в человеческой плоти. Танкадо не говорил, он показывал. Он открывал секрет, открывал ключ к шифру-убийце – умоляя, чтобы люди его поняли… моля Бога, чтобы его секрет вовремя достиг агентства.

– Три, – прошептала она, словно оглушенная.

– Три! – раздался крик Дэвида из Испании. Но в общем хаосе их никто, похоже, не слышал. – Мы тонем! – крикнул кто-то из техников. ВР начала неистово мигать, когда ядро захлестнул черный поток. Под потолком завыли сирены. – Информация уходит.

А неприятности немалые. – Ты сама видишь. Впервые за последний час она позволила себе улыбнуться. – Этих слов я и ждала от. Он пожал плечами: – Как только мы получим ключ, я проинформирую директора. Сьюзан не могла не поразить идея глобального прорыва в области разведки, который нельзя было себе даже представить.

Он был там только один раз, когда проходил подготовку. Этот враждебный мир заполняли рабочие мостки, фреоновые трубки и пропасть глубиной 136 футов, на дне которой располагались генераторы питания ТРАНСТЕКСТА… Чатрукьяну страшно не хотелось погружаться в этот мир, да и вставать на пути Стратмора было далеко не безопасно, но долг есть долг.

Завтра они скажут мне спасибо, – подумал он, так и не решив, правильно ли поступает.

Набрав полные легкие воздуха, Чатрукьян открыл металлический шкафчик старшего сотрудника лаборатории систем безопасности. На полке с компьютерными деталями, спрятанными за накопителем носителей информации, лежала кружка выпускника Стэнфордского университета и тестер. Не коснувшись краев, он вытащил из нее ключ Медеко.

– Поразительно, – пробурчал он, – что сотрудникам лаборатории систем безопасности ничего об этом не известно.

ГЛАВА 47 – Шифр ценой в миллиард долларов? – усмехнулась Мидж, столкнувшись с Бринкерхоффом в коридоре.  – Ничего. – Клянусь, – сказал. Она смотрела на него с недоумением. – Надеюсь, это не уловка с целью заставить меня скинуть платье.

– Мидж, я бы никогда… – начал он с фальшивым смирением. – Знаю, Чед.

Сьюзан затаила дыхание. Первое упоминание о меняющемся открытом тексте впервые появилось в забытом докладе венгерского математика Джозефа Харне, сделанном в 1987 году. Ввиду того что компьютеры, действующие по принципу грубой силы, отыскивают шифр путем изучения открытого текста на предмет наличия в нем узнаваемых словосочетаний, Харне предложил шифровальный алгоритм, который, помимо шифрования, постоянно видоизменял открытый текст.

Теоретически постоянная мутация такого рода должна привести к тому, что компьютер, атакующий шифр, никогда не найдет узнаваемое словосочетание и не поймет, нашел ли он искомый ключ.

Вся эта концепция чем-то напоминала идею колонизации Марса – на интеллектуальном уровне вполне осуществимую, но в настоящее время выходящую за границы человеческих возможностей. – Откуда вы взяли этот файл? – спросила .

Вот она вытерла слезы. – Дэвид… я подумала… Оперативный агент Смит усадил Беккера на сиденье перед монитором. – Он немного сонный, мадам. Дайте ему минутку прийти в. – Н-но… – Сьюзан произнесла слова медленно.  – Я видела сообщение… в нем говорилось… Смит кивнул: – Мы тоже прочитали это сообщение. Халохот рано принялся считать цыплят. – Но кровь… – Поверхностная царапина, мадам.

Мы залепили ее пластырем. Сьюзан лишилась дара речи. Перед камерой появился агент Смит.

– Мы выстрелили в него новым Джей-23, это нервно-паралитическое вещество продолжительного действия. Конечно, это чертовски болезненно, но нам нужно было его остановить.

В нескольких метрах от нее ярко светился экран Хейла. – Со мной… все в порядке, – выдавила. Сердце ее готово было выскочить из груди.

Шифруя послание, Сьюзан просто заменила в нем каждую букву на предшествующую ей алфавите. Для расшифровки Беккеру нужно было всего лишь подставить вместо имеющихся букв те, что следовали непосредственно за ними: А превращалось в В, В – в С и так далее. Беккер быстро проделал это со всеми буквами. Он никогда не думал, что четыре слова могут сделать его таким счастливым: IM GLAD WE MET Что означало: Я рада, что мы встретились.

Он быстро нацарапал на программке ответ и протянул Сьюзан: LDSNN Сьюзан, прочитав, просияла.

ME TOO, что означало: Я. Беккер расхохотался. Он дожил до тридцати пяти лет, а сердце у него прыгало, как у влюбленного мальчишки. Никогда еще его не влекло ни к одной женщине. Изящные европейские черты лица и карие глаза делали Сьюзан похожей на модель, рекламирующую косметику Эсте Лаудер.

Худоба и неловкость подростка бесследно исчезли.

С годами она приобрела гибкость и грацию. У нее была высокая стройная фигура с пышной грудью и по-юношески плоским животом. Дэвид шутил, что она может стать первой моделью для рекламы купальников, имеющей докторскую степень по прикладной математике и теории чисел.

Дверь повернулась и мгновение спустя выкинула его на асфальт. Беккер увидел ждущее такси. – Dejame entrar! – закричал Беккер, пробуя открыть запертую дверцу машины.

Поэтому я хочу узнать мнение специалиста. – Что ж, – сказал Джабба, – мне неприятно первым тебя разочаровать, но твои данные неверны. – Ты так думаешь. – Могу биться об заклад.  – Он откусил кусок пирога и заговорил с набитым ртом.  – Максимальное время, которое ТРАНСТЕКСТ когда-либо тратил на один файл, составляет три часа. Это включая диагностику, проверку памяти и все прочее.

Единственное, что могло бы вызвать зацикливание протяженностью в восемнадцать часов, – это вирус.

Больше нечему. – Вирус. – Да, какой-то повторяющийся цикл. Что-то попало в процессор, создав заколдованный круг, и практически парализовало систему. – Знаешь, – сказала она, – Стратмор сидит в шифровалке уже тридцать шесть часов.

PFEESESNRETMMFHAIRWEOOIGMEENNRMА ENETSHASDCNSIIAAIEERBRNKFBLELODI Джабба взорвался: – Довольно. Игра закончена. Червь ползет с удвоенной скоростью. У нас осталось всего восемь минут. Мы ищем число, а не произвольный набор букв.

Светлые волосы тщательно уложены. – Прошу меня извинить, – пробормотал Беккер, застегивая пряжку на ремне.  – Мужская комната оказалась закрыта… но я уже ухожу. – Ну и проваливай, пидор. Беккер посмотрел на нее внимательнее. К ней как-то не шло сквернословие – как неуместны сточные воды в хрустальном графине. Но, приглядевшись, он убедился, что она вовсе не такая изысканная особа, как ему показалось вначале.

Веки припухли, глаза красные, левая рука у локтя – вся в кровоподтеках с синеватым отливом.

Господи Иисусе, – подумал.  – Наркотики внутривенно. Кто бы мог подумать. – Проваливай! – крикнула .

Это невозможно! – воскликнула она.  – Вы проверили сигналы ошибки. Быть может, в ТРАНСТЕКСТЕ какой-нибудь сбой и… – Все в полном порядке. – Но это значит, что пароль неимоверной длины. Стратмор пожал плечами: – Стандартный коммерческий алгоритм.

Ноги Беккера скрылись из виду за поворотом, и Халохот выстрелил, но тут же понял, что выстрел пришелся в пустоту. Пуля срикошетила от стены. Рванувшись вниз за своей жертвой, он продолжал держаться вплотную к внешней стене, что позволило бы ему стрелять под наибольшим углом. Но всякий раз, когда перед ним открывался очередной виток спирали, Беккер оставался вне поля зрения и создавалось впечатление, что тот постоянно находится впереди на сто восемьдесят градусов.

Беккер держался центра башни, срезая углы и одним прыжком преодолевая сразу несколько ступенек, Халохот неуклонно двигался за.

Еще несколько секунд – и все решит один-единственный выстрел. Даже если Беккер успеет спуститься вниз, ему все равно некуда бежать: Халохот выстрелит ему в спину, когда он будет пересекать Апельсиновый сад. Халохот переместился ближе к центру, чтобы двигаться быстрее, чувствуя, что уже настигает жертву: всякий раз, пробегая мимо очередного проема, он видел ее тень.

Вниз.

Скорее. Еще одна спираль.

Сьюзан знала, что где-то на дне этого погруженного в туман подземелья есть рубильник. Кроме того, она понимала, что времени почти не оставалось. Стратмор сидел наверху с береттой в руке. Он перечитал свою записку и положил на пол возле. То, что он собирался сделать, несомненно, было проявлением малодушия.

Я умею добиваться своей цели, – подумал .

ГЛАВА 84 Джабба вздохнул с облегчением, припаяв последний контакт. Выключив паяльник, он отложил в сторону фонарик и некоторое время отдыхал, лежа под большим стационарным компьютером. Затекшая шея причиняла ему сильную боль. Такая работа была непростой, особенно для человека его комплекции. И они делают их все более и более миниатюрными, – подумал. Прикрыв глаза, давая им долгожданный отдых, он вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за ногу.

True Story of Charminar, Hyderabad – Hindi